– Наталья Михайловна, в вашей книге «Солнечный пёс по имени Лимон» чувствуется глубокая связь с детством и природой. Какой опыт или воспоминания легли в основу этих историй?
– Природа и детство естественны, поэтому их сохраняют в себе натуры живые, глубоко чувствующие и принимающие перемены как единственный настоящий закон жизни. Я принадлежу к их числу. Большинство историй не являются моими личными, за исключением сказки о Нате, солнце и лохматом псе по имени Лимон. Но она всё же не копия события из моего детства. Так же как и другие истории, эта сказка – параллельная реальность, созданная из одного-двух признанных фактов и бесконечной фантазии. При этом каждая из них несёт в себе толику воспоминаний людей, которые мне дороги.
– Книга наполнена волшебными метафорами (например, «небо золотое», «Малиновый Пони»), и одна из ключевых тем – детское восприятие мира. Почему для вас важно показать именно этот взгляд?
– Я не заигрываю с миром, а вовсю играю с ним. Это качество эмпата, которое почему-то называют детским восприятием. Волшебные метафоры подобны предисловию к большой жизни, которая возникает из ярких образов, из неведомого, из того, с чем ребёнок встретится лично, с глазу на глаз. Тогда ему станет понятно преображение утреннего неба в золотую песню, рыжего коника в Малинового Пони, листопада в любителя пирогов и шоколадок.
– Рассказы полны тёплого юмора (например, история с блинами или «жабой для пирата»). Как рождаются такие сцены? В книге также много отсылок к природе. Как природа помогает вам раскрывать характеры героев, расскажите?
– В трилогии «Жаба для пирата, или Остров без сокровищ» соединились несколько реальных поколений, настоящая жаба для курильщика и то, чего с ними никогда не было. Чтобы юмору не было тесно в рамках педагогики, он должен быть искромётным и обязательно соответствующим героям и их характерам. Поэтому я создала пиратскую песню, смысл которой не желание захапать, а стремление к путешествиям и тайнам.
Не держись, моряк, за злато –
Соверен, дублон иль брошь!
Жизнь орудует лопатой –
Отгребает, что возьмёшь.
Лучше верь ты странным знакам,
Пролагая в море путь,
Навернёшься кверху «каком»,
Не икай: «Какая жуть!»
Пусть волна корабль выносит
Из пучин, штормов и бед!
Кто не тонет, рому просит
И плам-пудинг на обед!
– Как вы работали над языком книги? В тексте много игровых слов («ледиска», «челти»). Это попытка передать детскую речь или стилистический приём? Юные читатели услышат в этих словах самих себя, как вы думаете?
– Признаюсь, я не работала над языком книги, поскольку ничего не выдумывала и не вспоминала прошлое. Моё творчество – это игра с миром и Иномирьем, поэтому нужные слова, в том числе и своеобразная речь маленького Лина, не являются стилистическими приёмами. Я не копировала детскую речь, ибо она сама возникла. Лин не косноязычен. Он слишком – через край – переполнен впечатлениями, и поэтому некоторые звуки-двойняшки торопятся и занимают не своё место в слове. Думаю, это поможет многим взрослым по-иному увидеть своих детей и не бороться за «чистоту слога» на приёмах у логопеда.
– Интересно, есть ли в книге автобиографические моменты? Например, история с матрёшкой в чулане или рыбалка с отцом? Если да, то что бы вы хотели, чтобы читатели прочувствовали или осознали после прочтения?
– Как я уже говорила в начале, частично автобиографична только одна сказка. История с матрёшкой в чулане, коробка с «Новым годом» и даже рыбалка – эхо из жизни замечательного человека, редактора-корректора Лионеля Садорро. Когда я общаюсь с кем-то, всегда улавливаю что-то невероятное из его подсознания. Это происходит непроизвольно, я не взламываю чужую память и тем более не оставляю кучи мусора после себя. Сначала истории были написаны, а потом Лин-Лионель рассказал о матрёшке, о ёлочных игрушках – цыплятах на прищепке. Всё, что увидит юный и не очень юный читатель на страницах моей седьмой книги, – самое настоящее волшебство, которое можно понять и с его помощью сотворить не похожее на него, а своё уникальное.
– Твоя очередь волшебство творить.
Лин зачерпнул ложкой тесто, вылил его на сковородку и запел:
Ты пекись, пекись, бринок,
Не дря берок и солок…
Самое настоящее волшебство, или Один-два факта и бесконечная фантазия.